Дело техники 13

Иван Давыдов

Днем неожиданно случилось то, чего все давно ждали. Правительство ушло в отставку.

Фото: Comstock complete / Fotolink

Вернее, так: Михаил Фрадков попросился в отставку, чтобы под ногами не путаться в ответственный для страны момент, и Владимир Путин его, поблагодарив, отпустил.

Правда, в инициативность Фрадкова с самого начала никто не верил - решение готовил Путин, чему свидетельство - утечки в прессе.

Но вот когда за отставкой последовало назначение, выяснилось, что ждали все-таки не того. Мышление профессионального комментатора - штука инертная, и проще думать, что новый президент повторит путь старого, чем придумывать более сложные варианты. Раз действующий президент стал премьером примерно за полгода до выборов, значит, и с новым то же самое непременно случится. Логика понятная, но, как выяснилось, нерабочая.

Впрочем, пары часов между отставкой и назначением значимому большинству политологов хватило, чтобы признаться в вечной любви Сергею Борисовичу Иванову, предполагаемому премьеру и, соответственно, преемнику. Комментаторы наиболее осторожные высказывались обтекаемо: премьером-де будет либо Иванов, либо кто-то другой. Осторожные теперь могут гордиться собственной прозорливостью. А мы попробуем разобраться, что все-таки случилось и почему именно сейчас.

"Кто-то другой" - Виктор Зубков, глава, теперь уже, конечно, бывший, Федеральной службы по финансовому мониторингу, имеет вполне ожидаемую биографию: из Петербурга, разумеется, в начале 90−х работал в правильном, как впоследствии выяснилось, комитете мэрии города на Неве, задувал свечки на торте во время празднования дня рождения президента, по образованию экономист. В общем, человек достойный. Но главное - проверенный.

Люди, которые, ссылаясь на опыт, ожидали сегодня публичной демонстрации преемника, не учли того, насколько сильно изменилась страна за последние восемь лет. В 1999 году думские выборы были даже важнее президентских, а Ельцин имел чуть ли не минусовой рейтинг. Показать, что у Кремля есть кандидат на замену, принципиально отличный от предшественника, было вопросом жизни и смерти для тогдашней партии власти (в моде было слово "семья", которое почти вышло из употребления с тех пор, как "семейные" оказались вне игры). Ельцин спешил уйти, имея на то причины, и ушел - фактически, когда Путин стал премьером, юридически - в последний день XX века и почти за три месяца до президентских выборов.

Путин сейчас находится в совершенно иной ситуации. Парламентские выборы, кажется, вызывают интерес только у непосредственных участников и людей, имеющих отношение к предвыборным бюджетам. Мелкие нюансы - получит ли ЕР, например, конституционное большинство, сумеют ли демократы перескочить семипроцентный барьер и т. д. - касаются только игроков да проектировщиков из администрации президента, но даже им судьбоносными не кажутся. Гораздо больше и политическую элиту, и экономическую, и даже простых граждан интересуют не декабрьские, а мартовские выборы.

И доставать сейчас из рукава преемника для президента было бы не просто невыгодно. Это было бы даже опасно. Многие игроки уже сделали ставки, и вот так, за полгода до бегов показать тем, кто ошибся, что они проиграли, - значит серьезно дестабилизировать обстановку. Это могло бы даже предсказуемые до зевоты думские выборы превратить в интересные.

И Путин ничего подобного делать не стал. Он по-прежнему, как и обещано во всех посланиях, работает на стабильность, ради которой, правда, всегда приходится чем-то жертвовать. В данном случае - спокойствием в шумном стане политических комментаторов, но это потеря небольшая.

Но если все затевалось не ради знакомства граждан с преемником, тогда зачем? Представляется, ключевых слов тут два, и одно уже было произнесено: стабильность. Второе - контроль. Правительство Фрадкова выработало собственный ресурс, обеспечив принятие массы непопулярных решений, одно из которых - монетизация льгот, спровоцировало даже тихих пенсионеров ходить по Москве под нацбольскими флагами. Некоторые министры (их, скорее всего, не будет в новом кабинете) смогли стяжать поистине всенародную ненависть, а один - Михаил Зурабов - стал настоящим мальчиком для битья. Все это за полгода до передачи власти действующему президенту ни к чему. Слишком много ярких личностей, с которыми связаны обильные и отнюдь не позитивные воспоминания.

При этом правительство давно уже не функционировало как единый механизм, а Фрадков не являлся его лидером. За его спиной, если верить наблюдателям, действовали разнообразные группировки - "министры-капиталисты" экономического блока, силовики, два первых вице-премьера с собственными вотчинами и свитой, еще два обычных вице-премьера (тоже из потенциальных преемников), сам же премьер в последнее время даже заседания правительства проводил редко. Непопулярное и неуправляемое правительство в период кризиса (а выборы, насколько бы они ни были предсказуемыми, - всегда кризис) - это риск.

Для обеспечения плавного, возвратно-поступательного движения вертикали власти из прошлого в будущее необходимо что-то вроде вазелина. Команда незаметных исполнителей с проверенным, гиперлояльным человеком во главе. Причем таким, который способен эффективно управлять, оставаясь при этом максимально управляемым. Как тут было не вспомнить о старом друге! Путин и вспомнил. Тем более у человека день рождения в субботу. И с учетом ранее занимаемой должности - чемодан компромата на любого из сильных мира сего, потенциально способного заартачиться. Приятный, нелишний довесок.

Так что удивляться нечему. А преемника еще покажут. Насмотримся.